Путинская стабильность начинает потрескивать. За ракетные убийства в Киеве пришлось отвечать Москве и Подмосковью. Украинские БПЛА планомерно громят российскую нефтепереработку, портовую инфраструктуру, военные производства. Растянутая катастрофа проникает в повседневность. Мониторинг социальных сетей фиксирует рост глухого недовольства. Вплоть до ностальгии по девяностым. Это ещё не системный кризис. Но очерчиваются контуры. Тем важнее адекватность видения. Заранее, чтобы не ошибиться потом.
Устами своих экономических распорядителей кремлёвка признаёт нарастание экономических и структурных трудностей. Министр экономического развития Решетников констатирует исчерпание внутренних резервов, жёсткий дефицит кадров, беспрецедентное бюджетное давления. Путинский куратор экономики Орешкин рассуждает о «цифровом госплане». Коммунистический депутат Госдумы Ренат Сулейманов на правах «оппозиционера» заходит дальше: войну надо скорейше завершать, иначе не выдержит хозяйство.
Но неизменны экономические установки Путина: директивный разогрев ВПК под нужды войны. Идеологический аппарат подводит под непрестанное кровопролитие философскую базу. Замначальника управления мониторинга и анализа социальных процессов АП Семёнов публикует программную статью «Архитектура будущего — конструирование смыслов». Государственная власть давно не скрывает тоталитарных претензий фабриковать подданным мозги и штамповать души. Исключая с первого шага критичность мышления и пробуждение совести.
Управляемость общественного сознания, заточенного на грязь и кровь не менее важна для кремлёвки, чем цифровизация, бюджетное балансирование и раскочегаривание ВПК. Боевые действия, концлагерные зачистки, воздушный террор «нормализованы» давно. Теперь «нормализуются» убийства соотечественников в карательных операциях. Такое конструируется будущее.
Степень устойчивости властной системы по-прежнему высока. Три ключевые опоры диктатора — карательные органы, административная вертикаль, экономисты-сислибы — сохраняют динамическое равновесие. Укомплектован второй эшелон вышколенных замов. Генералы Королёв, Седов, Купряжкин при директоре ФСБ Бортникове. Начальники «аптечных» управлений Громов, Ярин, Харичев при фактическом руководителе АП Кириенко. Вице-премьеры Мантуров, Григоренко, Патрушев-младший при премьере Мишустине. Опытные финансисты Чистюхин и Горнин при председательнице Центробанка Набиуллиной и министре финансов Силуанове. Отлаживается система плавного наследования функционалов. Во избежание управленческих пробуксовок при внезапных заменах.
На этом фоне особенно постыдно смотрятся очередные всплески оппозиционных надежд на «институты», «расколы элит», а у эксклюзивных клоунов ещё и на сентябрьские «выборы». Идиотская фраза «давайте говорить вслух» (о блокировках интернета, ЖКХ или плохом образовании) повторяет «хотим, чтобы власть на услышала» пятнадцатилетней давности. Ничему не научившиеся за четыре десятилетия вновь вообразили, будто живут в халявные времена Михаила Сергеевича. Особого презрения достойна скулёжно-инфантильная жалость к самим себе.
Потенциал подлинного протеста зреет на социальном дне российских регионов. Наиболее восприимчивы к сопротивленческой агитации депрессивные моногорода Поволжья, Урала, Кузбасса и Забайкалья. Тому способствуют потомственная нищета, привычная криминализация, отсутствие жизненных перспектив, закредитованность, блокирование социальных лифтов. Культурные установки сформированы не правозащитными нарративами — зато и не госпропагандой «духовных скреп». Жёсткий нигилизм, отрицаловые понятия как традиционные ценности, ненависть к любому начальству базово прошивают сознание миллионов. Аналитические прикидки определяют взрывоопасные социальные группы — уже вовлечённые в криминальный бунт контргосударственности — примерно в 0,2% населения России. Ближний круг увеличивает эту цифру до 3%. Вроде немного. Так ведь это только фитиль.
Данный общественный элемент глух к лозунгам мирного протеста. Но вполне адекватен инфраструктурной войне. Здесь неуместны лекции об институтах, однако вызывает отклик язык ненависти и прямого действия, перспектива быстрого заработка за счёт экспроприаций у государства. Грядущий бунт не будет похож на уточные прогулки. Вместо говорливой рефлексии креаклов — молчаливое действие вслух.