Фронтовой заклин в Украине. Серия геополитических поражений: падение асадовского режима в Сирии, срезание Мадуро в Венесуэле, труп Хаменеи в Иране. Обер-мракобес Дугин, идеолог турбо-путинизма, визжит в неподдельном ужасе: союзников громят одного за другим! понятно, кто следующий! только переход к подлинно патриотической политике может ещё спасти! Дугин фрик, но сама кремлёвка уже признаёт: фронт открылся в глубинах России. Спасение видят в очередной «СВО» — упреждающей войне с народом.

Несколько лет экономика РФ раскочегаривалась военной топкой. Вместо марксистского «товар — деньги — товар» был запущен кругооборот «кровь — деньги — кровь». Наём в мясные штурмы, трудоустройство на промышленные конвейеры смерти. Казённая Ниагара небывало подняла бытовое благополучие в мегаполисах, начиная со столиц, но и поубавила недовольство в депрессивных регионах от Тывы до Кургана. Жалованье контрактников, гробовые выплаты превратили бесславную смерть убийцы в рентабельный контракт. Массы российского населения повязаны соучастием в геноцидных преступлениях Кремля.

Но денежная перенакачка не может обходиться без последствий. Над финансовой системой нависла угроза инфляционного самосжигания. Пятикратно превышен запланированный объём бюджетного дефицита. Бюджетный напряг преодолевается извечным методом феодальной деспотии: «Принеси мне тридцать тысяч золотых туманов!» Визири и стражники бросились исполнять ханское повеление. Двухпроцентное повышение НДС сопровождается иными видами поборов. Прошлогодняя динамика цен прибавила пять процентов при росте ВВП в один процент. По официальной статистике.

«Ожидаемо», — отрезал Путин на совещании с холуями по экономической части. Ещё бы. Как иначе, если треть бюджетных расходов отписана на войну и карательный аппарат. А прирост совокупного состояния российских фигурантов «Форбса» — только годовой прирост — перевалил за восемнадцать миллиардов. Не рублей, конечно.

Смешно вспоминать наивные надежды либеральных политэмигрантов на «бунт магнатов против чекистов». Мать родна оказалась война что тем, что другим. А для страховки пряник роста доходов сочетается с кнутом прокурорской национализации. Кейсы изъятия собственности исчисляется десятками. Изымаемые активы поступают в путинскую казну и де-факто передаются в «кормление» Ковальчукам и Ротенбергам.

Население отвечает привычным методом русской духовности. Без малого два миллиона преступлений, зарегистрированных в 2025 году, считаются улучшением статистики. Почти полмиллиона краж отразили тенденцию обеднения. Сплошь и рядом воруют еду. В том же социальном ряду мелкие мошенничества (те же кражи — свыше четырёхсот тысяч) и «народная статья — два гуся и снеговик»: 228-я, все виды наркоты (за двести тысяч). Типичная мотивация мелкого наркоторговца — перебиться до получки. Более ста тысяч «экономистов» гонят волну контрафактной цеховщины. В массовом масштабе воссоздаётся экономическое подполье советского типа.

Восемь тысяч человек прошли по разрядам «экстремизма-терроризма». Ещё шесть тысяч — бандитизм и оборот оружия. Это, по критериям ФСБ, уже вплотную смыкается с политикой. Самые проблемные по бандитизму регионы — Дальний Восток, Хабаровский край, Сибирь, Урал, приграничье с Украиной. Оргпреступность стремительно абсорбирует возвратившихся «свошников». При всём джентльменском наборе: владение оружием, опыт насилия, красочность ПТСР. Только такие «ветераны» могут рассчитывать, что благодарный народ не станет бить их за гаражами, а то и прямо в магазинных очередях. Раньше такие случаи фиксировались как ЧП. Но давно уже стали буднями. При ледяном равнодушии полиции («Нам твой Крым нахрен не упал»).

Господствующий класс реально встревожен. Нескончаемое насилие и кровопролитие, пытки и смерть — единственный способ существования современной государственности РФ. Включился принцип велосипеда: только вперёд. Но нужны хоть какие-то успехи. Приходится инфантильно врать про многочисленные «взятия Купянска». А в реальности ужесточать репрессивность в России. Раз не получается продвигаться по Украине.

Законодательно штампуются всё новые поражения в правах «иноагентов». За диверсии тащат под уголовку подростков. Теперь с четырнадцати, могут и понизить возрастной порог. Завершается удушений неконтролируемых коммуникационных технологий: блокировки Telegram и WhatsApp, принудительный загон в прогэблённый Max — главный тренд внутриполитической текучки. Уже аукнувшийся смертельным ножевым ударом, который школьник Артём нанёс роскомнадзоровскому чиновнику Беляеву.

Путин на коллегии ФСБ распоряжается усилить охрану начальников и пропагандонов. МВД смещается на подхват Росгвардии — быть наготове в подавлении социальных бунтов, особенно в преддверии «выборов в Госдуму». Старая чекистская гвардия, олицетворённая директором ФСБ Бортниковым, сплетается с новой элитной группой — лощёными администраторами из семейств позднесоветской интеллигенции. Гротескный пример — военный министр Белоусов, поставленный курировать кровопролитие.

Которые помоложе радуют хозяина креативами. Начальник управления общественных проектов администрации президента (в просторечии «аптека») Новиков выстраивает цифровую витрину реальности. Внедряет грандиозную программу расчеловечивания — нормализацию войны. Путинские подданные приучаются к обыденности государственного насилия. Социально-бытовое обустройство ставится в зависимость от ритуальных поклонов мертвечине «традиционных ценностей». Особое внимание при этом уделяется бюджетным служащим, студенчеству, айтишной молодёжи. Выбивается даже намёк на социальную базу либеральных «хор.ру».

«Аптечное» управление внутренней политики ещё традиционнее. Начальник управления Ярин, сын ортодоксального коммуниста перестроечных времён, предпочитает проверенные форматы дубинки. Демиург Кириенко координирует эти подходы. С уклоном в замкнутую жесть, заказанную Путиным.

Озвучить стержневой дискурс было доверено начальнику «аптечного» управления соцмониторинга Харичеву. Он публично снял все прежние табу, признав преддверие гражданской войны в России. Причём на идеологической основе. Это последний и безотбойный аргумент элиты в удержании власти и наследном закреплении навечно. В такой войне кремлёвка рассчитывает на громовую победу. Ибо не с ВСУ предстоит воевать.

Напрасно так уверены. Своей же политикой они создают массовую базу для партизанского движения, стыкуют вооружённое политическое подполье со спонтанным социальным бунтом. И тогда: «Так хотел он, его вина — пусть горит его дом, а не твой».