Российский ТЭК официально переступил черту, за которой начинается необратимый системный кризис. С начала полномасштабного вторжения география воздушных ударов полностью покрыла энергетическую карту европейской части страны. Зафиксировано как минимум 158 атак. Под удар попали 24 из 33 крупных заводов. Это значит главное: в пределах досягаемости дронов больше не осталось ни одной безопасной технологической установки. Тыл, который Кремль обещал защитить миллиардными вливаниями в ПВО, превратился в сплошную слепую зону.
Из крупных нефтеперерабатывающих гигантов мощностью более 10 миллионов тонн в год нетронутыми пока остаются лишь две цели, укрывшиеся за Уральским хребтом — Омский и Ангарский НПЗ. Вся остальная промышленная ось уничтожается на глазах. Интенсивность налётов нарастает лавинообразно. Снарядный голод ПВО стал очевидным фактом.
Главными символами этого инфраструктурного инфаркта стали Рязанский и Саратовский заводы, принявшие на себя по 15 ударов каждый. Нокаут системы происходит в прямом эфире. Поосле недавней ночной атаки на «Лукойл-НОРСИ» в нижегородском Кстово полностью встала главная установка первичной переработки. Следом, в ночь на 22 мая, полыхнул Сызранский НПЗ. В ту же ночь в очередной раз добили многострадальный «Славнефть-ЯНОС» в Ярославле.
Агентство Bloomberg констатирует: объёмы переработки нефти в РФ рухнули до исторического минимума с 2009 года — до 4,69 миллиона баррелей в сутки. Reuters оценивает потери экспортного потенциала в четверть от всех мощностей путинской нефтяной империи. Для обычного российского читателя эти цифры означают простую физику процесса, которая неизбежно докатится до его кармана. Нефть, которую режим раньше конвертировал в валюту и танки, теперь сгорает на ландшафте. Снабжение фронта идет с колес, а гражданский рынок центральных регионов стремительно приближается к дефициту топлива и социальному коллапсу.
Война, которую обыватели привыкли созерцать на экранах телевизоров, окончательно материализовалась на заправках и хлынула чёрным дымом и нефтяным дождём над крупнейшими промышленными центрами. Режим потерял свой главный экономический иммунитет, и восстановить эти заводы в условиях технологической изоляции он уже не сможет.