Нынешний май в Китае— трагический юбилей. 60 лет назад началась «Культурная революция». Террор хунвейбинов и цзаофаней, массовые садистские расправы. Череда зловещих фигур: всевластный Мао Цзэдун, красная императрица Цзян Цин во главе «Банды четырёх», свирепые каратели Кан Шэн и Се Фучжи, канцелярский идеолог Чэнь Бода… Тотальная коммунистическая диктатура. Но в тени этой жути — стойкое сопротивление миллионов. Над которым более всего надо бы задуматься в России. Есть, чему учиться.

Тоталитарный абсолютизм выжигал великую страну. Но китайцы отбивались. Останавливая обезумевший режим на критических рубежах. Китай 1960-х был молодым и пассионарным, очень бедным, в основном крестьянским. В глубинно-народных пластах хранились подлинные традиционные ценности родовой и общинной солидарности. Люди были готовы и способны защищаться.

Гоминьдановский генерал Дуань Сивэнь организовал в Таиланде добровольческий корпус националистов. Его бойцы атаковали погранохрану КНР в провинции Юньнань. Тибетские крестьяне сражались против пекинских колонизаторов под командованием молодой харизматичной монахини Тринлей Чодон. После публичного расстрела её вспоминают как «тибетскую Жанну д’Арк». В антикоммунистическое движение вплетался национальный и религиозный мотив. Актуально для любой империи.

Бастовали заводы Шанхая. Квалифицированные кадровые рабочие организовали Алую гвардию. Свои предприятия и заработки они защищали в уличных схватках с погромщиками-цзаофанями. Раскололась сама мятежная молодёжь. Даже среди фанатичных хунвейбинов нашлись думающие ребята. Студент Ян Сигуан в подпольном манифесте «Куда идёт Китай?» призывал к революции против класса «красных» эксплуататоров. За публичный протест против социальной дискриминации арестован и казнён рабочий Юй Локэ. Брошена за решётку и расстреляна левая идеалистка Чжан Чжисинь, открыто выступавшая против маршала-наследника Линь Бяо, красной императрицы Цзян Цин и самого Мао Цзэдуна — «главаря ультраправых сил». Кровью писала лозунги на стенах камеры правая диссидентка Линь Чжао.

Цзаофани разных провинций поворачивали фронт. Студент У Чуаньбинь и рабочий Фан Юань собрали самых бедных и бесправных — сезонных лимитчиков, «понаехавших» из деревень. Эти парни были равнодушны к красным цитатникам Мао. Зато яростнее других громили комитеты КПК, захватывали штаб-квартиру страшного Министерства общественной безопасности и сжигали досье, осаждали штаб военного округа в Гуанчжоу. Они были реально идейны, нечто вроде анархизма. Но принимали помощь теневых группировок. Недогромленные режимом остатки легендарных «триад» тоже включались в политическую борьбу. Ощущая общенациональную опасность.

Сотни тысяч людей в Ухане примкнули к ополчению «Миллион героев» — защищать свой город от пришлых хунвейбинов. Их поддержали партийный секретарь Ван Жэньчжун и командующий округом генерал Чэнь Цзайдао. На штурм Уханя пришлось слать армейскую дивизию с бронетехникой и парашютистами. Поднимались восстания и под маоистскими вроде бы лозунгами. Либо — против местного партаппарата, как бы за Председателя в Пекине: «Огонь по штабам!» Либо — в защиту местных властей, против «пекинских дармоедов». Почти текстуальное совпадение: «Хватит кормить Москву!» С противоположных концов приходили к единой сути.

Именно за армией осталось решающее слово. Мао Цзэдун победил установлением открытой военной диктатуры. Но сопротивление сорвало адские планы «Банды четырёх», да и самого Председателя, превратить 800-миллионную (тогда) страну в единую полпотовскую коммуну.

Современная Россия зеркально противоположна тогдашнему Китаю. Это глубоко урбанизированное, стремительно стареющее, дробное и потребительски эгоистичное общество. Среднестатистический россиянин намертво привязан к индивидуальным стратегиям выживания, цифровому комфорту, ипотечным обязательствам. Не прямое насилие, даже не пропаганда, а страх лишиться привычного мещанского быта сделался главным фактором покорности.

В этих реалиях расселся миф о «креативном классе» как моторе грядущих перемен. Эта социальная группа сильнее других деморализована, запугана карательным аппаратом или попросту выдавлена в вынужденную эмиграцию «хор.ру». Бездарно-игрушечные протесты 2010-х оказались её потолком. Путину даже не понадобились хунвейбины.

Настоящую среду российского антитоталитарного сопротивления в России приходится искать там же, где находили У Чуанбинь и Фан Юань. «Они не боятся смерти», — со своим фирменным прямодушием говаривал Мао Цзэдун. Люди социальной тени выключены из системы легального распределения статусов и благ. Потому не заботятся об их удержании. Не держатся за государственные гарантии. Не имеют правовых иллюзий. Зато привыкли жить в перманентном риске, физическом противостояния с МВД и ФСИН. Поэтому устойчивы к давлению и насилию.

Диверсионная статистика последних месяцев наглядно фиксирует сдвиг к социальной радикализации антирежимного подполья. Это главный, пусть неосознанный, российский урок китайского юбилея. Который в самом Китае запрещено отмечать.