Пыль электорального ритуала быстро улеглась. Нарисованные цифры отфиксировали нужную кремлёвке картину общественной покорности. Масштабы фальсификаций не имеют значения. Важно, что церемонию удалось провести без эксцессов. Если участки не горели, значит, Путин победил. Весьма вероятно, что больше «выборных» игр не будет вообще. Не потому, что они чем-то угрожают режиму. Просто больше незачем. Но так и есть — Сопротивлению эта пародия тоже совершенно без надобности.

Действо 18—20 сентября психологически легитимировало для правящего класса новый этап эскалации. В этом, собственно, и состоит главный смысл. Жести и крови хозяева подбавят теперь с огоньком. Тем, кто звал на «выборы» — безразлично, под какой псевдопротестной балалайкой — отдельная за это доля благодарности. Путин уже похвалил избирателей за очереди на участках.

Мясная штурмовщина на Донбассе. Непрерывный воздушный террор против украинских городов. Новый формат внутрироссийского политического диалога: цивильному политологу Кыневу не только подкидывают наркоту, но и ломают кости на допросе. Слово «мир» на бюллетене «яблочника» Рыбакова проходит по административке как мелкое хулиганство. Дикие сталинские сроки впаиваются и украинскому парню в Питере за реальные успешные диверсии, и русской женщине в Ленобласти за «оправдательные» записи в интернете. Запланирован репрессивный вал по политстатьям, иначе зачем бы путинскому прессеку издевательски ухмыляться: нет, мол, у нас политзаключённых. С политэмигрантами ещё проще. Из недр ФСБ зазвучали прозрачные намёки на спецоперативные убийства: «Судьбы предрешены».

Поставлены на поток изъятия коммерческих активов во «временное управление». Каток грабежа проезжает и по иностранным владельцам. Ужесточены правила вывоза рублёвой налички. Логичные следствия бюджетной политики: колоссальные расходы на армию, росгвардейскую жандармерию, карательную госбезопасность. Штатная численность вооружённых сил только что увеличена почти до двух с половиной миллионов, из них свыше полутора миллионов — боевые единицы. Полуторный рост за годы большой войны. Однозначный сигнал к мобилизации. Которая неизбежна, хотя объявлять её формально не будут.

Всё это заточено на сверхцель путинизма: закрепить навсегда социальную иерархию северокорейского типа. Номенклатурная элита утвердила всевластие и готовит наследование статусов. Ради этого государство замкнуто вовнутрь и ощетинено вовне. Война и террор — единый способ существования. Без перманентного насилия мгновенно разваливается система правления и подавления. Как в Советском Союзе 35 лет назад.

Непрерывную войну путинское «новое дворянство» ведёт не только с внешним миром, но и с «чернью» внутри. Технология «Сфера» — поголовное распознавание лиц. Интегрирование баз данных Минцифры с реестрами военкоматов и МВД. Беспредельное расширение полномочий ФСБ, полиции, Росгвардии. Тотальный шмон по низам во имя многопоколенного роскошества верхов. Таков подлинный выбор уходящего сентября.

Эта жуть уже отлажена на воспроизводство самой себя. Выход из системы не предусмотрен. Уроды-хозяева сделали заявку на вечность. Сокрушение системы невозможно без целенаправленного организованного сопротивления. Между тем, общество потеряло массу времени на глупости «мирных протестов».

Партизанское движение прочно вошло в российский быт. Акции следуют чередой. Но социальная системность сопротивления только начинает складываться. Подмосковные поджоги от неизвестных несогласных — знаковое событие: повстанчество идёт вглубь. Россия в принципе оставлена без выбора. Из этого придётся исходить.

Государственная политика не оставляет обществу иных шансов выживания, кроме как отбиваться. Сухая цифирь финансовых приоритетов правительства, заправка военно-карательной машины, рушит жизнеобеспечение регионов. Выкашивание социалки, бытовки, медицины, образования походит на целенаправленный садизм. Неизбежен остановится и отпор — от спонтанной цеховой стачки до вооружённого криминала, дворового и таёжного.

Программная и методологическая координация подполья встаёт практической задачей. Нужна экстренная отработка оперативных и социальных технологий для провинции. Промышленные массивы и моногорода Урала, Сибири, Поволжья, кубанские станицы, забайкальские степи — основные поля партизанской самоорганизации. На стыке с «гаражным сопротивлением», самозащитой двора.

По-другому просто не жить. Доказать это — текущая задача повстанческой агитации делом. Чтобы выжить самим, надо выжечь их.