В начале августа 1884 года в Шлиссельбургскую крепость до конца своих дней был заперт Фёдор Юрковский. Человек, которого прокуроры называли «великой планетой», а жандармы смертельно боялись.

Юрковский категорически не вписывался в образ «страдающего идеалиста». Он любил жизнь на полную мощность. Он не признавал унылого затворничества, любил женщин, был не дурак выпить и ввёл в моду «мундир революционера» — кинжал и пистолет за поясом. Но за этим внешним эпатажем скрывался прирожденный практик прямого действия.

В двадцать лет Юрковский создал в Морском училище подпольный кружок «Китоловное общество», за что был с треском выгнан. Вернувшись в родную Украину, он прошел через аресты и Николаевскую морскую тюрьму. Но тюрьма его не сломала — она его переплавила. Юрковский быстро понял, что мирное «хождение в народ» бессмысленно.

Он устроился управляющим на лесопильный завод, а заодно открыл собственную тайную кузницу, где лично ковал кинжалы для вооружения революционеров и казни имперских сексотов. А затем последовало то, что позже назовут «ограблением века». Юрковский блестяще организовал сложнейший подкоп под Херсонское казначейство и изъятие более полутора миллионов рублей. Для этого дела он впервые в истории революционного движения привлёк беглого уголовника Якова Погорелова, обратив его ненависть к режиму в чистую пользу для революции.

Его звали «Сашка-инженер». После долгих лет подполья и помощи в подготовке покушений на Александра II его всё же арестовали. Киевский суд приговорил его к 20 годам каторги. Отбывать её предстояло на Каре, куда Юрковский попал в феврале 1881-го. Но там он задержался лишь на полтора года. За это время успел написать рассказ «Три мгновения», очерк «Как я упразднил Херсонское казначейство» и первые главы романа «Булгаков». В мае 1882-го бежал с Кары. За три недели вдвоём с товарищем добрался на лодке по Шилке до Амура. Когда лодка перевернулась, пошли пешком до границы с Китаем. Там и были пойманы казаками.

За этот побег Забайкальский окружной суд добавил Юрковскому ещё десять лет. Уже не в Сибири, а в столице империи. Оказавшись запертым на 12 лет в одиночке Шлиссельбурга, он не сломался. Умирая, он оставил после себя рукопись романа, где была чётко сформулирована его главная жизненная аксиома.

Своему антагонисту-законнику главный герой Юрковского бросает в лицо фразу, которая сегодня должна стать внутренним камертоном для каждого честного россиянина:

«Дело коротко: я за разрушение, вы за status quo. Соглашения быть не может».

Когда диктатура окончательно превращает страну в военно-полицейский барак, серая зона компромиссов исчезает. Любая попытка «переждать внутри», «заниматься честным бизнесом», «просто делать свою работу и не лезть в политику» — это добровольное участие в поддержании сытого покоя палачей.

Юрковский своим примером доказывает: линия фронта проходит не только на передовой, она пролегает

через твою собственную совесть. И в этот момент ты либо ищешь удобные оправдания, либо просто берёшь ответственность на себя.

Прямое действие начинается не с приказов и не со вступления в громкие организации. Оно начинается с твоего личного, окончательного внутреннего отказа подчиняться имперскому status quo. С осознания, что соглашения быть не может».