В конце июня Польша отметила 70 лет Познанского восстания. Люди вспомнили своих героев, принесли цветы к крестам. Народная схватка с номенклатурными хозяевами. Кровавое подавление. Отложенная победа. Яркая страница польской и европейской истории. Урок предстоящего России. Сегодня, когда с верхов уже откровенно насаждается советизация, когда генерал на юридическом форуме скулит: «Хочу в Союз» — актуальный особенно. Такое неизбежно впереди.

Обычный рабочий четверг 28 июня 1956 года. Познанский машиностроительный завод был тогда «имени Сталина». Тем же именем трупа польские коммунисты грабили рабочих. Воровской налог на зарплату. Отмена обещанных премий. Повышение норм выработки. Наглость министра Фидельского: так, мол, и будет. И ответ — утренний бунт в одном из цехов. Волна на познанских улицах. Чтобы восстали познанцы, известные на всю страну основательностью, деловитостью, дисциплиной и законопослушанием (редким для поляков тех времён), властям надо было очень постараться. Достать можно любого, это тоже урок для России. И не одной грабиловкой. Более всего — начальственной наглостью.

Сто тысяч человек собрались за три часа у Императорского замка. Под цитаделью местной номенклатуры гремело: «Долой коммунистов!», «За Бога и за свободу, за закон и хлеб!», «Мы хотим жить как люди!»

Коммунистический партсекретарь Стасяк, начальник госбезопасности Двояк, комендант милиции Петшак в панике слали экстренные депеши в Варшаву. Военный министр Рокоссовский и командующий Корпусом внутренней безопасности — КВБ, польская «Росгвардия» — генерал Мусь направили в Познань крупные соединения пехоты и танков. Власть всегда готова к войне с народом.

Рабочие не имели иллюзий. Понимали, с кем имеют дело, и знали: бой неизбежен. Как всегда в такие моменты, выдвинулись пассионарные вожаки. Водитель Януш Кулас, авторитетный пацан, уже отсидел за драку, ненавидел коммунизм-чекизм. Плотник Станислав Матыя воевал против нацистов и, естественно, враждовал с коммунистами. Слесарь Роман Бульчиньский, кладовщик Влодзимеж Марциняк были искренними патриотами-католиками. Трамвайщицы Кристина Цебульская, Хелена Пшибылек, Станислава Собаньская, Мария Каптурская, медсестра Александра Банасяк просто не терпели несправедливости. Даже ветеран-коммунист Ян Брыгер, замдиректора завода, поддержал забастовку. В экстриме многие раскрываются с неожиданной стороны.

Люди не ждали, пока их разгонят, не пересчитывали себя в автозаках. Штурмовали тюрьму, освободили заключённых. Захватили ментовское оружие. Сожгли в суде и прокуратуре охапки доносов и досье. Кулас и его братва брали ментов в плен, но отважная пани Цебульская сохранила им жизнь. «Кончилось ваше время! Мы здесь власть!» — бросила она поверженным врагам. И это в те часы были не просто слова. Воздух освобождения в бою познанцы вспоминают поколениями.

Около полудня толпа ринулась в бой с самым ненавистным врагом — гэбистами. Здание познанского управления КОБ (Комитет общественной безопасности, аналог ФСБ) оказалось в жёсткой осаде. Майор Двояк приказал стрелять на поражение. Была тяжело ранена Хелена Пшибылек с национальным флагом в руках. Окровавленное знамя подхватил тринадцатилетний школьник Ромек Стшалковский — его застрелили у гаражей.

Восставшие ответили огнём на огонь. Кулас и его парни остановили колонну, захватили два танка. Местные силовики сдавались. Кто в страхе, а кто и в надежде… Крупный город переходил в народную власть. Дальше неминуемо полыхнула бы вся страна.

Варшавские правители поняли: их судьба на карте. Коммунисты отправили против рабочих мощную карательную экспедицию: десять тысяч солдат с танками под командованием польско-советского генерала Поплавского. По Познани ударил броневой кулак. В уличных боях погибли 50 восставших и 8 карателей. Номенклатура жестоко мстила за пережитый страх. Арестованных зверски избивали в застенках, не щадили ни раненых, ни женщин, ни подростков. Десятки людей отдали под показательные процессы.

Но эти суды были быстро свёрнуты. Почти всех освободили. Схватка не была напрасна. Испуганная номенклатура многое уступила. Началась польская оттепель: смена руководства, освобождение политзаключённых, закон о рабочих советах. Был переименован завод, с которого началась восстание, смыт сталинский лейбл. Весь Познанский июнь пришлось признать обоснованным протестом. А уж сегодня тем более: восставшие рабочие — национальные герои Польши. Их именами названы улицы, им поставлены памятники, написаны книги, сняты фильмы. Проклятью и позору преданы их палачи.

Не то пока в России. Правящий режим РФ ужесточает политические преследования и социальное давление на массы. Экономика переводится в военный формат через гособоронзаказ. Того, кто работает, заставляют платить за кровавые авантюры чиновников и олигархов. (Как познанцев за коммунистическое копирование советской национализации и коллективизации.) Всё чаще и конкретнее прорывается глухая, но яростная озлобленность на феодальную барщину.

Примеры постепенно множатся. Последние два-три года обнажают те же нарывы, что взорвали Познань семь десятилетий назад. Взять навскидку. На автозаводе «Урал» в Миассе слесари главного конвейера протестовали против «временных мотивационных надбавок» — вместо нормального повышения зарплат при повышенной выработке. Полиция перехватывала вожака прямо у проходной. На строительстве стратегической трассы М-12 «Восток» под Екатеринбургом устроили итальянскую забастовку полторы тысячи рабочих. В Комсомольске-на-Амуре строители-мигранты просто вышли на улицы — оцепление ОМОНом.

Промышленные регионы превращаются в сплошную зону аварийной социалки. По масштабам это не польская «Солидарность», не Берлин 1953-го, не Новочеркасск и не Тяньаньмэнь. Протесты пока разрозненны, разделены месяцами, а то и годами. Хозяева ещё не ощущают остроты и глубины. И совершают ту же ошибку, что польские коммунисты 1956-го: уверены, будто закрученные гайки, пропагандное враньё и карманные штрейкбрехеры могут бесконечно заклёпывать крышку распаренного котла. Так и пропускают момент, когда давление обращается во взрыв.

Познанцы доказали: от мирного протеста недалеко до штурма тюрем и захвата танков. Если протест всерьёз. И сегодня на российских заводах, стройках и верфях под гнётом милитаризма вызревает та же горючая среда. А лидеры появятся в действии. Когда зажжётся огонь вокруг дворцов зажравшейся номенклатуры.