Шабаш российской элиты растянулся на треть лета. Форум за форумом шли как смотры мрака. ПМЭФ и ПМЮФ, «Примаковские чтения», путинское топливное совещание… Сквозная милитаризация, карательно-идеологическая накачка, явственный призрак лимитов на жизнеобеспечение. Июль начали с массового убийства в Киеве — кровавая месть за фронтовой заклин и топливный коллапс. Пошагово, незаметным градациями, режим входит в тотально-мобилизационную стадию. Извне война разворачивается вовнутрь. Значит, пора.

Финансово-экономическое командование констатирует на ПМЭФе хозяйственный заклин. Лично Путин признаёт эффективность украинских ударов: «Они чего-то добились? Да, чего-то добились». Итоговые приказы: милитаризация, изоляция, раскочегаривание ВПК. Всё для войны, которая, настаивает Путин, развивается «планомерно». Кровопролитие превратилось в способ существования режима. Принцип велосипеда: остановился — упал. Чтобы жить, надо убивать.

Вот, собственно, простой смысл путинской речи на экономическом форуме. Остальное доверено челяди.

Председательница Центробанка Набиуллина, министр финансов Силуанов, административный куратор экономики Орешкин по-своему ищут пути исполнения хозяйских повелений. Все они завязаны на кровь и разрушения так же, как генералы-каратели. Бюджетная консолидация, налоговый рост, заградительная ключевая ставка, политика трудных денег. Инвестиции подождут. Задача другая: отжать у населения средства для войны.

Коррупционные прихваты сырьевой эры вытесняются приоритетом гособоронзаказа. Заработанное «дорогими россиянами» уйдёт на дроны, снаряды и баллистику. А также на дубьё для Росгвардии, занесённое над ними же. Население готовят к затягиванию поясов. Перед массовой «могилизацией», неизбежной в ближайшие годы.

Юридический форум смотрелся мрачнее экономического. Министр юстиции Чуйченко, известный историческими изысканиями в духе «царя храни», требует конституционной ревизии. Пусть Конституция РФ давно ничего не значит. Всё равно раздражает старомодными звучаниями про какие-то права человека. Чуйченко, певец крепостнической порки, призывает законодательно отменить приоритет человека над государством, то есть народа над чиновничеством. Диктатура должна быть дословно вписана в Основной закон. На следующий день эстафету подхватил председатель СК Бастрыкин: массированная советизация общественного пространства, стишок «хочу в Союз», неустанная слежка за молодёжью, сажать с двенадцати лет. Карательная верхушка торжественно провозглашает возврат к беспределу по-сталински. Оба, Чуйченко и Бастрыкин, сходили с трибуны под шквал аплодисментов.

На таком фоне проскочили почти незамеченными «Примаковские чтения» по внешней политике. Комичный Лавров завернул любые посреднические предложения Запада. Война и оккупация до полной победы. Понятно, что министр иностранных дел в РФ не имеет своего мнения ни по какому вопросу. Это второй Песков. Его косноязычными устами вновь просигналили Ушаков и Путин.

Сразу после этих «триумфов доли» диктатор созывает паническое топливное совещание. Украинские удары по нефтебазам, НПЗ и логистике в глубоком тылу подводят к энергоЧП. Мрачные хвосты к заправкам видны из космоса. Ранжирование снабжения, первоочерёдность военных нужд. Для населения — последние сорта в лоханях.

Комплексные итоги всего парада приводят к тяжёлому, но трезвому выводу: обывательские иллюзии о смене курса развеяны окончательно. Главарь своего дорубился: элита повязана кровью, мосты назад сожжены. Рубежи минимального здравомыслия могут отбиваться только силой. И только силой низов. Речь пока не об осознанном восстании. Но социальное расшатывание режима медленно, но верно набирает ход. И расширяет среду развёртывания партизанского движения.

Финансовая политика урезает социалку ради войны. Недаром Госдума фактически аннулировала закон о бюджете, почтительно передав законодательные прерогативы правительству в лице Минфина. Закрытыми решениями сокращается финансирование всех видов социального обслуживания.  Взять здравоохранение: тренд пятилетки — ежемесячное закрытие в среднем трёх больниц, жителей перекрепляют в соседние районы, иногда километров за пятьдесят. Зато на глазах возрождается в провинции криминал модели девяностых, а то семидесятых-восьмидесятых — как контргосударственная спайка выживания.

Тот же топливный дефицит, порождённый военными перекосами, стремительно сформировал ОПГ нового типа. Нелегальное аккумулирование и перепродажа, тайный транзит, межрегиональная контрабанда, внутрикорпоративные махинации. ФСБ и МВД лихорадочно формируют профильные опергруппы. Заводятся масштабные уголовные дела. Фактически открылся новый фронт общественного противостояния. И так всюду, где война задевает своим крылом. Именно такая статистика, а не опросы ВЦИОМа, показывает подлинное отношение к властям. И определяет характер наступившей поры.

Объекты и артерии государственной инфраструктуры, магистрали и склады, военные предприятия, карательные базы и коммуникационные пункты — всё это постепенно превращается в легитимные цели не только для вооружённого подполья, но и для спонтанной «бытовухи». Глухое социальное недовольство миллионов — опора политического сопротивления. Каждая сожжённая подстанция, каждый заблокированный состав, каждый перерубленный кабель ускоряют его прорыв.

Буквально на глазах отсекается исторический рубеж. Государство входит в клинч с обществом. «Хочу в Союз», — скулят они голосом Бастрыкина. Что ж, не все ещё забыли, чем этот Союз кончил. Так что зеркалом дорога. Но теперь будет жёстче. История научила: их нельзя прощать.