На сайте госзакупок появился лот, который заставил бы Салтыкова-Щедрина писать свои хроники заново. «Росмолодёжь» Григория Гурова — чиновника, официально внесённого в санкционные списки за соучастие в депортации и милитаризации украинских детей, — выделила бюджетные миллионы на создание системы «эмпатичной поддержки» в социальных сетях. Исполнителю контракта поручено создать чат-боты (включая платформу «Макс») для сбора «поведенческих паттернов» и насаждения «традиционных ценностей».
Это классический цифровой камуфляж карательного аппарата. Бездушный алгоритм должен имитировать сочувствие, пока за кулисами ведется тотальная слежка за каждым, кто пытается думать свободно. Но пока режим строит виртуальное стойло для умов, реальное сопротивление выбирает абсолютно другие методы. И пахнут они не казённым софтом, а бензином и гарью.
Система омолодила скамью подсудимых до предела, выписывая подросткам сроки, превышающие половину их прожитой жизни. Пока грантовая оппозиция годами переливала из пустого в порожнее на заграничных форумах, эти люди в глухой провинции молча пошли и выключили рубильники военной машины.
Егор Балазейкин — гимназист, бросивший вызов системе и оставленный гнить в казематах за попытку поджога военкомата. Арсений Турбин — самый молодой политзаключённый путинской эпохи, получивший клеймо «террориста» в 15 лет за поддержку ЛСР. Омские школьники Роман и Антон, зашедшие на охраняемый военный аэродром и превратившие вертолет Ми-8 в груду обгоревшего лома. Тройка из Первоуральска — парни, получившие по 6 лет застенков за точечное уничтожение двух релейных шкафов. Школьники из Тоншаево, приговорённые к 8 годам колонии за паралич движения на Горьковской железной дороге.
Всем им — от 15 до 19 лет. Возраст, когда нужно любить, учиться и строить планы. Но в стране, где будущее украдено, они выбрали действие.
А рядом с ними в полный рост встают те, кто делает этот выбор осознанно и зрело, понимая всю тяжесть последствий. Таксист из Комсомольска-на-Амуре Владимир Золотарёв пошел и поджег крыльцо здания Росгвардии, потому что физически не мог больше оставаться сторонним наблюдателем. Рязанский анархист Руслан Сидики пустил под откос 19 вагонов военного эшелона и атаковал дронами военный аэродром. Получив чудовищные 29 лет заключения, он цитировал в суде стихи Махно — прямо в лицо ошалевшим палачам. Они доказали: у сопротивления нет возраста, у него есть только этический предел.
Эти приговоры — не повод для очередного сетевого сочувствия в стиле «не забудем, не простим», которое доказало своё полное бессилие ещё в 2012 году. Сроки, которые палачи выписывают партизанам — это прямой, леденящий кровь вызов каждому, кто до сих пор сидит на диване и ждёт, пока диктатура развалится сама.
Каждый уничтоженный локомотив в Липецке, сожженный релейный шкаф в Пензе и ослеплённый арсенал в Твери — это единственный реальный способ выбить двери этих казематов. Технологии слежки и казённые боты «Росмолодёжи» бессильны против тех, кто выходит в поле лицом к лицу с системой. Если ржавый механизм снабжения путинской армии ломают и подростки, и взрослые люди, у остальных больше нет оправданий для бездействия.
Сталь куётся только прямым действием. Свобода родится в бою.