В подмосковном Ногинске полыхнула стратегическая нефтебаза «Нефть‑Сервис». Под удар попал резервуарный парк объёмом 11,5 тысяч кубометров — бензин, дизтопливо, авиакеросин для столичного региона. Дым был виден за полсотни километров. СБУ подчеркнула: «Нефтебаза используется для хранения и поставки топливно‑смазочных материалов, в том числе для обеспечения нужд вооружённых сил Российской Федерации».

Рядом, в Электростали, огнём накрыло логистический хаб Wildberries. Второй запылал в тамбовском Котовске. Семь погибших, десятки раненых. Президент Владимир Зеленский пояснил: «Они были задействованы агрессором для обеспечения поставок подсанкционных комплектующих для производства дронов». В этом контексте прежние корпоративные скандалы вокруг маркетплейса выглядят иначе: речь идёт не о бизнес‑разборках, а о включённости компании в военную машину. Российские источники утверждают, будто на складах хранилась «гражданская продукция». Но электроника и одежда в условиях войны — это не просто товары, а комплектующие и обмундирование.

Пламя дошло и до «теневого флота»: тринадцать российских судов с подсанкционной продукцией поражены беспилотниками — дюжина в Чёрном море, одно в Азовском.

Так складывается картина: удары по гражданским терминалам получают зеркальный ответ. Война перестала быть абстракцией — она разрывает экономику, логистику, топливные артерии. Каждый новый пожар — трещина в системе, которая привыкла считать себя неуязвимой.